20 ноября 2023
Одна из моих самых ценных привычек — использовать боль для самоанализа. // Рэй Далио
Печаль, как и радость, все знают с детства. «Все внутри опустилось». Хороший образ, который и не совсем образ. Когда мы расстроены и не скрываем этого, опускается все не только внутри, но и снаружи: плечи, голова и все черты лица опечаленного человека как бы немного повисают. Тяжелеет лоб, уголки губ опускаются или дрожат. Глаза расширяются или сужаются, но точно реагируют. Многие в печали чувствуют тяжесть, ком в груди или в горле — это подступают слезы. Щиплет в носу или в глазах. Если начать говорить — дрожит голос. На самом деле, с голосом все в порядке, но, если пытаться сдержать плач, приходится напрягать горло. От напряжения голос начинает дрожать. Все равно, как если бы вы пытались одновременно выдавить и не выдавить зубную пасту из тюбика.
Если человек получил плохую новость внезапно, у него может «все валиться из рук» — это потому что тонус тела (и рук в том числе) снижается. По той же причине от внезапного горя "подкашиваются" ноги. Психиатр вам скажет, что это происходит за счет изменения тонуса сосудов и перераспределения кровотока из-за симпатикотонии и гиперкортизолемии. Из-за этого падения тонуса можно споткнуться, а стоя — даже сползти вниз и упасть. Получается, печаль — очень даже физиологический процесс.
Кому-то мое описание печали хорошо знакомо. А кто-то скажет: такого со мной с детского сада не было. Может ли это быть правдой? Или, повинуясь социальному влиянию, мы подавляем печаль? Ведь в нашей культуре не очень принято открыто показывать негативные чувства.
Жизнь — это процесс приобретений и потерь. Причем, именно в такой последовательности. Все начинается с приобретения жизни как таковой. И заканчивается расставанием с ней. Все это до сих пор выглядит довольно загадочно. По неизвестной нам причине и в случайном порядке человеку вручается билет на бытие. Яйцеклетка дожидается сперматозоида и получается Илья, Петр или Александра. Жизнь — наше первое приобретение.
Далее (и даже одновременно) следуют остальные приобретения: (не)полный комплект родни, имя, вписанное в свидетельство о рождении, гражданство, прописка, погремушки, пюре Хайнц или Нестле (уж не знаю, что там сейчас с санкциями: может быть, Хайнц как-то иначе теперь называется). Алая шапочка, первые ботинки, розовый комбинезон с искусственной белой овчиной внутри.
Приобретения сыплются дождем, и сначала преобладают над потерями: новые моторные навыки, слова, интересы, друзья, знакомства, надежды, планы. Молодые родители и живые бабушки с дедушками, котята, рыбки, щенки, воланы и ракетки, вымпелы и грамоты, костры, конструкторы, краски и карандаши, походы и палатки, речки, моря, дожди, спортивные секции и каникулы. Пятерки и двойки. Поражения, синяки, переломы, ссоры и огорчения. Да, потери случаются с нами постоянно, но обычно все это сильно уступает жизненному карнавалу, который сначала полагается каждому. Программа карнавала у всех различается, хотя в целом праздник и подарки выходят на плато примерно к тридцати годам.
Однажды придется научиться терять. С тридцати до сорока потери выравниваются с приобретениями. А с пятидесяти (или раньше) начинается очевидный спад в соотношении приобретения/потери.
Мы начинаем часто и уверенно терять: здоровье, друзей, родных, амбиции, возможности и надежды. Мы расстаемся с планами. Мы вынуждены день за днем непрерывно встречаться с новыми и новыми ограничениями. И каждый сделанный выбор лишает нас десятка альтернатив — как страйк соперника в боулинге подчас не оставляет нам ни шанса на победу. Да и самих выборов становится зримо меньше.
Те, кто не успел научиться терять, проходят через более жесткие и драматичные кризисы, чем те, кто реалистичен или непритязателен. В какой-то момент становится ясно: любая важная победа — это символ бессмертия. А любая горькая потеря — символ обязательного конца. Сколько бы я ни работала как психотерапевт со страхами, паническими атаками или тревогой, всегда выяснялось так или иначе, что речь о невозможности бессмертия. Сколько бы ни работала с горечью нереализованных амбиций, каждый раз получается, что деньги — это безопасность или власть, а власть и безопасность — это вечная жизнь. Поэтому начать можно с развода, сгоревших акций, волатильной крипты, предательства подруги, неудачной пересадки печени или невозможности простить измену. А закончим мы, весьма вероятно, разговорами о том, что признание потерь и печаль приносят парадоксальное облегчение. Ведь принимая неизбежность, освобождаешься для настоящего момента, и он становится ярче и полнее.
Это отрывок из моей новой книги. Надеюсь увидеть ее в магазинах в феврале 2024. По ссылке — сайт книги, тест на созависимость и отзывы первых читателей.
Подписывайтесь на наши каналы:
