27 апреля 2026
Последнее время у меня часто случаются сессии на похожую тему: стоит ли обращать внимание на свой страх и доверять ему. Кто-то просит помочь заглушить психосоматику, чтобы не так громко звучало послание тела «беги отсюда». Кто-то приводит аргументы в пользу игнорирования страха: «Я жутко боялся выступать перед большой аудиторией, но, когда выступил, получил массу положительных эмоций». И переносит этот принцип рассуждения на совершенно иную ситуацию – выбор, уходить ли с работы, где бенефитов стало в разы меньше, чем хронического стресса.
Действительно, если исходить из того, что страх – это энергия, тогда можно смотреть, на что она направлена – на развитие или на выдерживание. В случае страха выступления речь идет об адреналине и норадреналине, быстрых гормонах, которые мобилизуют все силы организма на встречу с неизвестным. Энергия этого страха скорее про то, что «это действительно для меня важно». В случае хронического стресса действует другой гормон – кортизол, который в прямом смысле истощает организм, подрывая работу всех органов и систем. Посыл «беги отсюда» – уже не мобилизация для развития, а сигнал о том, что ресурс истощается, а среда разрушает.
Для меня вопрос не в том, надо или не надо оставаться или уходить. Я не знаю, что лучше выбрать. Для меня вопрос в том, как человек поймет, когда уже пора. Какие сигналы тела сообщат ему об этом? Ежедневные панические атаки? Госпитализация? Часто мы ждем от себя нечеловеческой выносливости, полагая, что «по-настоящему успешный человек» должен дождаться серьезного сигнала, чтобы разрешить себе уйти. Иначе уход будет воспринят как поражение. За вопросом «слушать ли страх» часто скрывается более глубокий вопрос: «Как сохранить лицо, если я решу уйти?». Мы так боимся «не справиться», что готовы довести себя до предела, лишь бы иметь весомый аргумент для окружающих или для внутреннего критика: «Я ушел не потому, что слабый, а потому что у меня язва».
А что, если позволить себе уходить до того, как тело сдастся? Что, если уход – это не «я не справилась» и «я не профессионал», а «я выбираю заботу о своем здоровье и благополучии»? И это еще одна тема в терапии: что поможет мне быть тем, чей выбор не требует валидации извне?
В гештальте мы работаем с этой дилеммой не через поиск «правильного» решения (слушать/не слушать, уйти/остаться), а через восстановление контакта человека с его феноменологией – способностью ощущать себя здесь-и-сейчас на всех трех уровнях: когнитивном, эмоциональном и телесном.
Смотрим через призму цикла контакта. Хронический стресс – это остановка в цикле. Когда мы игнорируем сигнал тела (страх, усталость) на стадии преконтакта – ощущение истощения, тяжести в теле – мы застреваем в слиянии со средой (работой, обязанностями, ожиданиями). Мы перестаем понимать, где «я», а где «они». Но постепенно в терапии границы возвращаются: человек замечает, как делает то, что не хочет, и начинает лучше видеть моменты, когда усилие переходит в насилие.
В гештальте есть важное понятие «организмическойоценки» в противовес «интроективной» социальной: «надо потерпеть», «надо быть сильным». Вопрос ко всем: «Можете ли вы сейчас, прямо в теле, отличить адреналиновый азарт (который расширяет) от кортизоловогоистощения (которое сужает, разрушает, ощущается тяжелойплитой на груди)?».
Пока человек не вернет чувствительность телу, он будет обречен выбирать головой: «Я должен остаться, потому что это выгодно» или «Я должен уйти, потому что ой всё». Истинное решение рождается только в контакте со своим телом и эмоциями.
И последнее: в гештальте терапевт не ведет клиента к решению «слушать или не слушать», «оставаться или уйти». Мы исследуем амбивалентность. Мы помогаем присвоить себе право хотеть остаться и право хотеть уйти, не навешивая ярлыков «страх – это слабость» или «уход – это спасение». Когда эти две полярности уравновешиваются, у человека высвобождается энергия, чтобы сделать свойвыбор, за которым последует спокойствие, а не саморазрушение.
Designed by @jcomp on Freepik
Подписывайтесь на наши каналы:
